Требуется администратор

Раннее детство в поселке Северном (часть вторая)

26 января 2011 - НоТаМи

       Я была последним, четвертым ребенком в семье. До моего рождения у моих родителей была ещё одна дочка, но она не прожила и года, заболела, и умерла. У нас в семье все её называли ласково - Любочка. Похоронили её на нашем Старо-Марковском кладбище в близи поселка Северный, которое в то время в народе называли Ворошиловским, так как рядом находилась дача советского полководца. Кладбище не было официальным, поэтому все хоронили своих близких, кто где хотел. Придя весной на могилу к своей дочке, родители увидели на этом месте другое захоронение. Видимо не заметили маленького холмика. Найти родственников умершего человека им так и не удалось, координатов никаких. Чуть позже умерла моя бабушка, и её похоронили недалеко от этого места. Запомнились детские впечатления: несколько раз в году съезжались родственники и все шли к бабушке. По дороге я рвала для своей сестренки полевые цветы и клала маленький букетик на чужую могилу. Кладбище разрасталось. Еще какое-то время ориентиром нам служило дерево, и мой незамысловатый букетик доставался его подножию. А потом мы вообще потеряли это место. Нет большего горя для родителей, чем пережить смерть своего ребёнка. Знаю не понаслышке - сама испытала. Даже страшно представить, что все эти годы творилось в душе у мамы с папой, если от их дочки даже могилки не осталось! Вот такая грустная история.

Чтобы нас прокормить и одеть, родители крутились, как могли. Папа работал водителем автокрана, а мама, как мне кажется, могла бы с успехом преподавать курсы на тему: «Как из ничего сделать конфетку». Денег всегда не хватало, но мы никогда не были голодными и раздетыми. Еда была простая, без изысков: картошка, квашеная капуста, соленые огурцы и помидоры - все со своего огорода. Грибы ведрами собирались в ближайшем лесу и солились в бочке. Такие разносолы были большим подспорьем тощему семейному бюджету. И одевала нас тоже мама - сама шила и вязала. Мама шила всё - от нижнего белья до постельного, и одеяла она сама выстегивала, и даже шила пальто и куртки. Причем знала места, где можно было купить материал подешевле. На Тишинском рынке и в Долгопрудном, куда она частенько бегала пешком через поле, были магазины с названием «Мерный лоскут », где разные куски ткани продавались за копейки. Вот оттуда практически и одевалась наша семья.
Это и было основным маминым девизом: из «Лоскутов» сшить жизнь своей семьи так, чтобы, несмотря на нехватку материальных средств, мы были не хуже других. К чему я об этом вспомнила? Да к тому, что мы часто оставались одни, а родители занимались добыванием «хлеба насущного». Мне, в общем-то, грех жаловаться на судьбу, потому что я никогда не была обделена вниманием. Со мной нянчились все: родители, старшие братья и сестра, многочисленные родственники и соседи. Но, тем не менее, я себя ощущала очень одинокой, когда дома не было мамы с папой. И только повзрослев, когда сама стала матерью, я поняла, как тяжело им было оставлять нас одних и все время за нас волноваться.
Когда я была совсем маленькой, меня доверили брату Юре, который был старше меня на десять лет. От обязанностей никуда не деться, вот он и таскал меня с собой по всему поселку Северный. Мальчишкам ведь хочется побегать, в футбол поиграть, а тут я, довесок, которая и ходить то толком не может. Посадит он меня на травку, сунет какую-нибудь игрушку в руки, а сам гоняет с друзьями мяч. Картинка почти как из сказки «Гуси-лебеди».
О старшем брате хочется сказать отдельно. Сейчас, когда Юры уже нет, мне вспоминается только хорошее. Даже тогда, когда последние годы он вёл не совсем правильный образ жизни и нередко доставлял этим много проблем и хлопот близким, на него нельзя было по-настоящему обижаться. Его доброта, внимательность, лояльность к окружающим напрочь уничтожали все его приобретенные недостатки. О человеке можно судить ещё по тому, как к нему относятся дети, которые сразу чувствуют фальшь. Так моему брату хватало минут пяти для того, чтобы угомонить самого капризного и избалованного ребёнка, а ещё через пять минут этот ребёнок мог оказаться у Юры на руках, крепко обнимая его за шею. Таких людей, как он, называют «ходячей энциклопедией». Не получив ни высшего, ни даже средне-специального образования, он на любой вопрос мог ответить так, что иной академик позавидует. А уж о юморе и говорить нечего. До сих пор вспоминаются его шутки и прибаутки. Помню, как он, с серьёзным таким выражением лица, назвал меня дальней родственницей. Я было обиделась. «Ну, ты сама посуди. Ведь я самый старший, а ты са-а-а-а-мая младшая. Вот и получается, что ты мне не близкая, а дальняя родственница »- шутил он. Сейчас, вспоминая о нём, остаётся только сожалеть, что то, чем его от рождения наделил Господь, так и осталось не реализованным.
До пяти лет я была домашним, не садовским ребенком. Бабушку, которая помогала родителям воспитывать старших детей, я, к сожалению, не застала. Она умерла за два месяца до моего рождения, успев дать наказ: если родится девочка, чтобы назвали её Таней. Так, ещё не родившись, я была уже с именем.
   Родители работали, оставлять нас было не на кого. Поэтому и приглядывали за мной по старшинству: сначала брат, как я уже говорила, потом сестра Люся, которая старше меня на семь лет. Иногда меня «Подкидывали» соседям по бараку. Вообще-то я была спокойным, не доставляющим хлопот ребенком. Могла часами сидеть тихо в уголочке и играть в куклы, или что-нибудь вырезать из бумаги. Видно, такое культурное поведение притупляло у моих воспитателей чувство ответственности, и я совершала поступки, которых никто не ожидал.
   Мне было года четыре, когда родители отправили меня на лето в Рязанскую область, в город Михайлов, к родственникам. Родственников было очень много, и, как говорится: «У семи нянек ...» Наскучила мне эта жизнь, и я решила уехать домой, благо вокзал был совсем рядом. На этой станции останавливались практически все поезда, курсирующие из Москвы, аж до самого Ташкента, и обратно. На платформе стояли урны с мусором, куда люди выбрасывали ненужные билеты. Я даже помню, как они выглядели: небольшие прямоугольнички из коричневого картона, с дырочками. Собрала я кучку таких билетов, подошла к проводнице и протягиваю ей. «Девочка, ты куда едешь? »- Спросила проводница. «К маме» - ответила я. «А где твоя мама?». «В Моськве, на оголоде» - прокартавила я. По платформе вышагивал милиционер, очень похожий на «дядю Стёпу», такой же худой и высокий. Помню, как он меня поднял на руки и отнёс ближе к вокзалу, посадил на что-то высокое, чтобы ему было удобнее меня держать. Из привокзального буфета продавщица принесла кулёк с конфетами, и я с удовольствием их уплетала и рассказывала милиционеру и собравшимся вдруг вокруг меня людям о своей горькой жизни. В общем, я им «заговаривала зубы» до тех пор, пока к вокзалу не прибежали мои родственники. Они были все вспотевшие и заплаканные. Сначала они побежали к речке Проне, думали, что я утонула. Потом обшарили все близлежащие колодцы, думали, что я туда провалилась. Бегали даже к цыганам, которых в городе было очень много, и оседлых, и кочевых, думали, что меня украли. Но, вдруг, кому-то пришла в голову умная мысль, сбегать на вокзал, где они меня, к всеобщей радости, и нашли. Забота и участие взрослых не позволили случиться беде. А ведь случиться могло, что угодно: и то, о чем в первую очередь подумала моя родня, и любой недобрый человек мог взять за руку, посадить в вагон и увезти в любом направлении. В конце концов, я могла просто угодить под поезд. Сейчас так много детей годами живут на вокзалах, и это позорное явление для нашей страны почему-то стало обыденным и привычным. Видимо, «дяди Стёпы» ушли на пенсию. Мама, когда узнала об этом, больше не стала рисковать ни мной, ни спокойствием родственников, и я снова оказалась в поселке Северном.
Рейтинг: 0 Голосов: 0 1172 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Опрос

Что улучшит транспортную инфраструктуру в районе Северный?